Поделитесь статьей в соц сетях!
Марьяна Скуратовская
историк моды

«Война и мир»: Ростовы на балу. Часть 2

Чулки вплоть до XXвека, даже самые тонкие, были непрозрачными. Цвета могли быть самыми разными, в зависимости от наряда, и вышивка могла быть в тон, а могла быть и контрастной (например, жёлтые чулки с голубыми узорами). Но к бальным платьям обычно надевали чулки белые, и нередко, как в данном случае – ажурные. А упомянутые башмаки больше всего напоминали современные балетки. Или даже пуанты балерин! Узкие, без каблука, плотно охватывавшие ногу и с лентами, которые удерживали туфельку на ноге.
      «Готово, барышня, – говорила горничная, двумя пальцами поднимая подшитое дымковое платье и что-то обдувая и потряхивая, выказывая этим жестом сознание воздушности и чистоты того, что она держала».
      Судя по сохранившимся описаниям в художественной литературе, мемуарах и модных журналах, дымка, по всей видимости, была разновидностью газа, тончайшей прозрачной или полупрозрачной тканью.
      Так что, разумеется, платье из дымки непременно должно было быть на чехле. У Наташи и Сони именно такие платья – белая дымка поверх розового шёлка. Некая мемуаристка описывала нарядное платье, которое носила совсем юной девушкой в 1826 году: «Белое дымковое, вышитое серебром и пунцовой синелью», а в одном романе Лескова, помнится, описан воздушный маскарадный костюм: «Люба была одета Зарёю: на ней был лёгкий эфирный хитон из расцвеченной красками в тень дымки». Бальные платья обычно шили из лёгких тканей – ведь в них предстояло танцевать, то есть много и активно двигаться. Однако на графине платье из бархата, достаточно плотной и тяжёлой ткани, поскольку её поверхность покрыта мягким пушистым ворсом. Что ж, она, в силу своего возраста и положения матери семейства, отправляется на бал вовсе не для того, чтобы танцевать самой, а чтобы вывести в свет дочь и воспитанницу. Это им, юным девицам на выданье, нужно танцевать и привлекать к себе внимание, а графиня, в кругу таких же, как она, матрон, посвятит время не танцам, а наблюдениям и разговорам.
      Впрочем, всё это не означает, что из бархата бальных платьев не шили вовсе – шили, но реже, и в основном для зимних балов. А наш бал, заметим, был в декабре. В бархате там появилась, например, Элен Безухова: «Адъютант-распорядитель, мастер своего дела, уверенно, неторопливо и мерно, крепко обняв свою даму, пустился с ней сначала глиссадом, по краю круга, на углу залы подхватил её левую руку, повернул её, и из-за всё убыстряющихся звуков музыки слышны были только мерные щелчки шпор быстрых и ловких ног адъютанта, и через каждые три такта на повороте как бы вспыхивало развеваясь бархатное платье его дамы». Можно предположить, что бальное платье блистательной Элен было сшито из самого дорогого бархата, на шёлковой основе, к тому же более лёгкого, чем хлопковый.

      Заметим, бархатное платье графини Ростовой – «масака». Это слово обозначало цвет – тёмно-красный с синеватым отливом, иссиня-малиновый. К слову, этот цвет упоминается и в другом эпизоде романа: «Нет, право, ma bonne amie, это платье нехорошо, – говорила Лиза, издалека боком взглядывая на княжну. – Вели подать, у тебя там есть масака. Право! Что ж, ведь это, может быть, судьба жизни решается. А это слишком светло, нехорошо, нет, нехорошо!»

      Графиня – зрелая дама, а вот юным Наташе и Соне пристали цвета светлые. В самом начале XIXвека самым модным цветом был белый, и лучшее платье – из тончайшего белого муслина. Без него было просто не обойтись! Но с годами женщин вновь потянуло к более насыщенным цветам, и в описываемый в романе период как раз начала возвращаться мода на них. Однако юные девицы по-прежнему носили светлые оттенки.

      Своя роль была и у длины платья. «Дело стояло за Наташиной юбкой, которая была слишком длинна; её подшивали две девушки, обкусывая торопливо нитки. Третья, с булавками в губах и зубах, бегала от графини к Соне; четвёртая держала на высоко-поднятой руке все дымковое платье». Бальные платья обычно делали короче вечерних и повседневных, ведь в них предстояло танцевать, так что чересчур длинное платье для бала не годилось. Вот героини и волновались:

      «Воля твоя! – с отчаянием в голосе вскрикнула Соня, оглядев платье Наташи, – воля твоя, опять длинно! Наташа отошла подальше, чтоб осмотреться в трюмо. Платье было длинно. – Ей Богу, сударыня, ничего не длинно, – сказала Мавруша, ползавшая по полу за барышней. – Ну длинно, так заметаем, в одну минуту заметаем, – сказала решительная Дуняша, из платочка на груди вынимая иголку и опять на полу принимаясь за работу». Ну и, наконец, голова: «Волоса должны были быть причесаны à la grecque», по-гречески, что было очень модно в начале XIX века, когда увлечение античностью было буквально повальным. Причёску можно было украсить нитями жемчуга, диадемой, красивым резным гребнём… А ещё надеть тюрбан, берет или ток. «Ток, тока» – шапочка без полей, которая могла быть как повседневной, так и нарядной – вечерней или бальной. Такие головные уборы варьировались в зависимости от моды, но принцип (отсутствие полей) оставался неизменным. Токи возникли ещё в XVI веке, и носили их поначалу носили мужчины, а затем женщины позаимствовали, и носили, надо сказать, с ещё большим шиком: «Сейчас, сейчас. – А вы готовы, мама? – Только току приколоть. – Не делайте без меня, – крикнула Наташа: – вы не сумеете! <…>Поворачивая ей голову, она приколола току, и, едва успев поцеловать её седые волосы, опять побежала к девушкам, подшивавшим ей юбку». А пытаясь сдвинуть матери току «больше набок», Наташа, рванувшись к ней, и повредит платье, так что придётся снова браться за иголку. Красота требует жертв. Но всё готово. Можно ехать – хотя поначалу нужно забрать Марью Игнатьевну, наставницу Ростовых в мире высшего света: «Перонская была уже готова. Несмотря на её старость и некрасивость, у неё происходило точно то же, что у Ростовых, хотя не с такой торопливостью (для неё это было дело привычное), но так же было надушено, вымыто, напудрено старое, некрасивое тело, так же старательно промыто за ушами, и даже так же, как у Ростовых, старая горничная восторженно любовалась нарядом своей госпожи, когда она в жёлтом платье с шифром вышла в гостиную. Перонская похвалила туалеты Ростовых. Ростовы похвалили её вкус и туалет и, бережа прически и платья, в одиннадцать часов разместились по каретам и поехали».

      Вы поедете на бал?